Всячески я старался избегать глухих мест по пути, потому что
уж раньше отсидел год в Экзетерской тюрьме. Только уж очень трудно
доставать рабо..
Август был обманут искусной подделкой, хотя взгляд имел
проницательный.
&..
Его липкие слова, паучьи движения, его
порабощающий, терпкий голосок и эти гнилые улыбочки, - весь он был до ужаса
противен и казался непобедимым, точно Кощей Бессмертный...
Иностранец дерзает поднести почтительный дар литературного вассала сеньеру, первому из современных писателей, создавшему литературу своей страны и прославившему литературу Европы.
ПРЕДИСЛОВИЕ
Издавая нижеследующие трагедии {"Сарданапал" и "Двое Фоскари" (Ред.).},
я должен только повторить, что они были написаны без отдаленнейшей мысли о
сцене. О попытке, сделанной один раз театральными антрепренерами,
общественное мнение уже высказалось. Что касается моего личного мнения, то,
по-видимому, ему не придают никакого значения, и я о нем умалчиваю. Об исторических фактах, положенных в основу обеих пьес, рассказано в
примечаниях. Автор в одном случае попытался сохранить, а в другом приблизиться к
правилу "единств", считая, что, совершенно отдаляясь от них, можно создать
нечто поэтичное, но это не будет драмой. Он знает, что этот взгляд не
популярен в английской литературе; но не он выдумал "единства", он только
держится мнения, которое еще не особенно давно признавалось законом во всем
мире и до сих пор считается таковым в наиболее цивилизованных странах. Но
"nous avons change tout cela" {Мы все это отменили (франц.).} и пожинаем
теперь плоды отрицания.
... Ведь в этом "О мистер..!" и в этом вальсе на крыше - вся
тоска по любви, по радости, свету, краскам, которая таится в глубине каждого
человеческого сердца, другими словами - в них человеческое сердце
раскрывается, а это слишком опасно в жизни, неразрывно связанной с
добыванием хлеба насущного.
Попробуем разобраться в том, как эти главные действующие лица изменяют
себе в решающие моменты драмы в соответствии с требованиями здравого смысла
или, может быть, лучше сказать, морали? Будем считать, что они задуманы
всерьез, даже как типы, и начнем с героя. Так вот, герой - задуманный
всерьез - это тип нравственно испорченного человека, который если что и
представляет, так только испорченность, и о чьей нравственной испорченности
нам без конца твердят и другие и он сам. Этот герой преследует молодую
девушку, причем нам всячески дают понять, что он страстно в нее влюблен. В
четвертом акте, когда он по ходу дела мог бы добиться своего, автор
заставляет его отступиться, а нас подводит к выводу, что либо герой в
конечном счете все же не представляет собою тип нравственно испорченного
человека, а следовательно, не представляет никого и ничего, либо что его
отступление - это реверанс тем из нас, для кого невыносима мысль, что
героиня может потерять свою добродетель, а заодно и возможность выйти замуж
за человека, которого она не любит. Могут возразить, что в жизни мы не
всегда следуем основным свойствам нашего характера, но, право же, не очень
уважительно по отношению к виднейшим нашим драматургам предполагать, будто
они не знают, что их долг - ставить своих героев в такие положения, из
которых они могут выйти, только если будут следовать основным свойствам
своего характера.
К тому же мы видим, как неловко чувствует себя герой на протяжении всей
пьесы, как добродетельно и нудно он признает свою испорченность; но разве
животному, именуемому человеком, свойственно такое самоосуждение? Вспомним
тех из наших знакомых, которых можно поставить с ним рядом, и подумаем,
какое впечатление они на нас производят...
