Поэм на
эти сюжеты я в последнее время не видал. Мильтона я не читал с
двадцатилетнего возраста, но тогда я так часто его перечитывал, что вполне
его помню и теперь. Гесснеровскую "Смерть Авеля" я читал в восемь лет, в
Эбердине, и помню только, что был в восторге от нее. Относительно содержания
у меня осталось только в памяти, что жену Каина звали Магалой, а жену Авеля
Тирсой. У меня они названы Адой и Селлой - это самые ранние женские имена,
встречающиеся в книге "Бытия"; так звали жен Ламеха. Имена жен Каина и Авеля
не приводятся. Ввиду общности сюжета, может быть, есть и сходство в
изложении моей мистерии и поэмы Гесснера; я этого не знаю, и это меня мало
интересует.
Прошу читателя помнить (об этом часто забывают), что ни в одной из книг
Моисея, так же как во всем Ветхом завете, нет никаких намеков на грядущую
судьбу мира. О причинах этого странного упущения читатель может справиться в
"Divine Legacy" Уарбуртона. Удовлетворительно ли его объяснение или нет, -
лучшего до сих пор не было дано. Я поэтому представил его новым для Каина,
чем, полагаю, не исказил смысла Священного писания.
Что касается языка Люцифера, то, конечно, он говорит не как пастор о
подобных сюжетах, но я сделал все, что мог, чтобы удержать его в границах
духовной вежливости.
Если он отрекается от того, что соблазнял Еву в образе змия, то только
потому, что в книге "Бытия" нет ни малейшего намека на что-либо подобное и в
ней говорится только о змие с его змеиными свойствами.
Примечание. Читатель заметит, что автор отчасти следует теории Кювье,
предполагавшего, что мир был несколько раз разрушен до сотворения людей. Эта
гипотеза основана на том, что найдены останки огромных и неведомых животных
в разных геологических пластах, и мнение это не противоречит учению Моисея,
а даже скорее - подтверждает его. В этих пластах не найдено человеческих
останков, но есть рядом с неведомыми животными также известные нам. Слова
Люцифера о том, что предшествовавший Адаму мир был населен разумными
существами, превосходившими умом людей и по своей мощи пропорциональными
мамонту, и т. д., конечно, поэтический вымысел, имеющий целью помочь ему
доказать свою правоту.
Я должен также прибавить, что существует "tramelogedia" Альфьери под
заглавием "Abele". Я никогда ее не читал, так же как не читал ничего из
посмертных произведений этого писателя, за исключением его биографии.
... Но жемчужин так и не нашли - во всяком случае тогда. А
парня схватили. И он схлопотал пожизненное заключение.
- Чувствую, это длинная история. Давай выпьем.
- Я никогда не пью до захода солнца. А то можно спиться.
- А что делать эскимосам? - сказал я.- У них там целое лето день.
Кейти следила, как я доставал небольшую плоскую бутылку, затем
продолжила свой рассказ:
- Его звали Сайп. Уолли Сайп. Он сработал это дело один. И о
награбленном не пискнул, слова не проронил. Позднее, через пятнадцать лет,
ему пообещали помилование, если он расстанется с награбленным. Парень отдал
все, кроме жемчуга.
- А где же он их спрятал? В шляпе?
- Послушай, я же не шутки шучу. У меня есть наводка на эти шарики.
Я прикрыл ладонью рот и принял серьезный вид.
- Парень сказал, что никогда не держал жемчуга в руках, и ему почти
поверили. Во всяком случае его амнистировали. И все-таки жемчуг в почтовом
вагоне был, в заказной бандероли, и больше его никогда не видели.
У меня запершило в горле. Но я ничего не сказал.
Кейти продолжала:
- Как-то в Ливенворте, всего-навсего один раз за все долгие годы, Уолли
Сайп вылакал целую бутылку дешевого виски, и у него развязался язык. А в
камере с ним сидел один маленький человечек по прозвищу Шелушитель Мардо. Он
схлопотал двадцать семь месяцев за подделку двадцатидолларовых банкнотов.
Сайп и рассказал ему, что закопал свой жемчуг где-то в Айдахо.
Я слегка наклонился вперед.
- Понемногу доходит, да? - сказала Кейти.- Ну, слушай дальше.
Шелушитель Мардо нанимает в моем доме комнату, а на уме у него одно -
кокаин. К тому же он разговаривает во сне.
Я разочарованно сказал:
- О боже, а я уже прикидывал, как буду транжирить свою долю...
