Август был обманут искусной подделкой, хотя взгляд имел
проницательный.
&..
Мать спросила:
-- О чем ты плачешь?
И мал..
X. Бонди вдруг подскочил в своем кресле. «Инженер Марек, инженер Марек! Погоди ка, не тот ли это Марек, по прозвищу Рыжий, Рудольф, Руда Марек, дружище Руда из „Политехнического“?..
Перевод В. Левика
Розалинда. Прощайте, господин путешественник!
Старайтесь картавить, носите иноземное платье,
принижайте все, что есть хорошего в вашем отечестве,
проклинайте свое происхождение и даже хулите бога за то,
что он сделал вас таким, какой вы есть. Если не будете
все это исполнять, никогда я вам не поверю, что вы имели
счастье кататься в гондоле.
Шекспир. Как вам это понравится.
Действие IV, сц. I.
ПРИМЕЧАНИЕ КОММЕНТАТОРОВ
Венеция, которую в то время очень любила посещать
английская знатная молодежь, была тогда тем же, чем в
настоящее время является Париж - средоточием
распущенности всяческого рода.
... Что ж, передумал снова?
- Я-то знал, что Дон поедет, - сказал третий охотник. Его звали Лигейт.
Он говорил, словно ни к кому не обращаясь. - И понесло его в такую даль
вовсе не из-за какого-то оленя. У него тут лань. Двуногая - когда не
лежит. И совсем светлокожая лань. Та, за которой он гонялся ночи напролет
всю прошлую осень, а говорил, будто охотится за енотами. Видно, та самая;
из-за нее он пропадал и весь прошлый январь. - Лигейт сдавленно хихикнул,
словно по-прежнему разговаривал сам с собой, в его голосе только
угадывалась издевка.
- Что? - спросил Маккаслин. - Вы это о чем?
- Ну-ну, дядя Айк, - сказал Лигейт. - К таким делам человеку в ваших
годах уже лет двадцать не положено иметь никакого интереса.
Но Маккаслин даже не взглянул на Лигейта. Он все всматривался в лицо
Бойда, глаза за очками были по-стариковски водянистые, но еще зоркие, он
еще мог не хуже любого из них взять бегущего зверя на мушку. Теперь он
вспомнил, как в прошлом году, когда они ехали в моторной лодке и уже
подъезжали к месту, где раскинули лагерь, один из ящиков с провизией
свалился за борт и на другой день Бойд поехал за продуктами в ближайший
город, заночевал там, а когда вернулся, был уже сам не свой; правда,
каждый день на рассвете он уходил вместе со всеми в лес, но Маккаслин
видел, что ему не до охоты.
- Ну что ж, - сказал старик, - довези нас с Уиллом до какого-нибудь
жилья, мы там обождем грузовик, а ты поезжай назад.
- Я еду с вами, - резко произнес Бойд. - Охоты я не упущу. Тем более
напоследок.
- Это, думаешь, конец охоте на оленей или на лань? - спросил Лигейт. И
на этот раз Маккаслин не обратил на него никакого внимания, даже не
отозвался. Он по-прежнему вглядывался в злое, окаменевшее лицо Бойда.
- Почему напоследок? - спросил он.
- А если Гитлер добьется своего? Или какой-нибудь Иокагама, Пелли, Смит
или Джонс, - шут их знает, как они у нас будут зваться!
- Мы ему тут воли не дадим, - сказал Лигейт...
